(Я немного нарушаю последовательность, но я очень хочу запостить это интервью. )

Когда Эдгар Райт, Саймон Пегг и Ник Фрост сняли «Шона живых мертвецов», они не могли предсказать ничего подобного. Для них «Шон» был просто способом в комедийной форме отпраздновать свою любовь к фильмам о зомби, ну и найти путь выбраться за пределы ТВ-формата. Трио не рассчитывало на то, что этот фильм посмотрит много людей. Вместо этого, все его посмотрели. Потом они сделали тематический сиквел «Hot Fuzz», а теперь завершают свою уникальную трилогию «Концом Света».

«Конец Света» дополняет Трилогию Трёх Вкусов Корнетто, черпая идеи из «Шона живых мертвецов» и «Крутых легавых» и добавляя им взрослую, научно-фантастическую окраску. Пегг (который также выступает в роли соавтора сценария с Райтом) играет Гэри Кинга, потрёпанного жизнью «крутого парня», который решил собрать своих старых друзей (Фрост, Пэдди Консидайн, Мартин Фриман и Эдии Марсан) и вернуться в родной город. Там они стремятся завершить свой алкогольный подвиг «Золотую Милю»: двенадцать пабов, двенадцать пинт пива – всё за одну ночь. Но в процессе друзья понимают, что что-то с этим городом не так. Открывшаяся им правда может изменить мир навсегда.

«Конец света» начался, и мы садимся у экрана с режиссёром и двумя актёрами, чтобы обсудить процесс создания фильма. Прежде, чем вы посмотрите филь, прочтите первую часть интервью. А затем возвращайтесь после просмотра за второй частью и погрузитесь глубже в мир спойлеров.


«Крутые легавые» - к фильмам о полицейских, «Конец Света» - к научной фантастике, но это не находится в центре фильма, как у предыдущих двух. Должен ли там вообще быть момент, когда он становится жанровым фильмом, а не просто попадать под влияние?

Simon Pegg: Я не соглашусь кое с чем в твоих словах. Я бы сказал, что «Шон живых мертвецов» - хоррор, «Крутые легавые» - экшн, а «Конец света» - научная фантастика. Мы делаем отсылки к другим фильмам в «Шоне живых мертвецов», потому что он сделан в духе вселенной Ромеро, о чём говорит название. «Крутые легавые» во многом о том, насколько голливудские фильмы о полиции расходятся с реальностью, тогда как в «Конце света» мы особенно не пытались как-либо осмеивать жанр сай-фая, просто взяли этот жанр за основу.

Edgar Wright: Да, я думаю в этом случае сай-фай элемент символизирует страх. Как во многих сай-фай фильмах нашего детства про злодеев, олицетворяющих страх героя. Это что-то естественно вписавшееся в фильм. Для примера, в фильме есть момент, когда Гэри Кинг осознаёт, что нечто внеземное замешено в происходящем, он рассказывает остальным и улыбается, потому что ему легче свалить всю вину за свои проблемы и разочарования на инопланетное вторжение, чем принять факт, что это он стареет, и его родной город же не такой, каким был. И в некотором роде мне кажется, что иногда я чувствую на себе этот копирующий механизм.

Одной из вещей, вдохновившей меня на идею фильма, была поездка в мой родной город, где я бываю от силы раз в год, и ощущение инопланетности, которое я тогда испытал. Мне не казалось, будто я никогда не уезжал, наоборот, словно меня никогда там и не было, и я не оставил никакого следа в моём родном городе, и даже школьные хулиганы больше не узнавали меня. И я думал «Если я не оставил никакого следа, может, всех людей здесь заменили?». И я помню, как рассказал это одному из моих друзей в середине девяностых – «Когда я возвращаюсь домой, я будто попадаю в “Похитителей тел”», эта мысль засела у меня в голове, и впоследствии мы сделали фильм в жанре социального сай-фая о тихом вторжении. Я думаю, многие подобные фильмы об этом. Величайшие сай-фай фильмы, они о том, как твой самый главный страх проецируется на что-то внеземное, и в данном случае можно сказать, что роботы олицетворяют страх вырасти и стать частью системы.

И по это подводит нас ко второму моему вопросу…

Nick Frost: Это было ответом на все твои вопросы (смеется).

Мне почти казалось, будто вы ребята не хотели снимать этот фильм. Будто вы его не планировали. «Крутые легавые» были просто вашим следующим фильмом, и вы бросили Корнетто. Мой вопрос таков: случился бы этот фильм, если бы не интервью, в котором была создана трилогия?

Pegg: Я думаю да. Мы уже сняли тематический сиквел для «Шона живых мертвецов» - «Крутых легавых». Мы уже это сделали, и Корнетто – это удобный способ объединить эти фильмы единой волной, это лучше, чем говорить «Этот фильм про лишение прав того-то и этого-то» или «потеря индивидуальности» или «борьба коллективного с индивидуальным». Я хочу сказать, мы не делали всё это намеренно, но мы понимали, что у нас есть определённые обязательства, связанные с нашей продукцией, так что я думаю, мы бы в любом случае сделали третий фильм. Но Корнетто заставил нас сосредоточиться на расколотости трёх фильмов, связанных жанровым критерием, и попытаться «завернуть» это всё последним фильмом.

Wright: Я думаю, на нашем пути стояло много одержимостей. Много всего того, что есть в фильме, это то, чем мы были одержимы годами, и когда мы впервые обсуждали сценарий, я помню, как думал «Стоит ли нам делать ещё одну историю о пабах?». Потом я начал думать, что это слишком сильная идея…Я думаю, это один из тех случаев, когда ты уже ничего не можешь изменить, когда уже представил себе, как фильм будет выглядеть. Когда перед твоим внутренним взором уже проносится картинка, и ты точно знаешь, каким будет этот фильм, даже лучше, чем шесть лет назад, когда ты только начал говорить о нём, я мог…даже не имея истории целиком, я видел её и знал, какой она должна быть.

Pegg: Общий сценарий был жизнерадостный и смешной. Вы знаете, «пять парней возвращаются в свой родной город , там всё очень странно, и они не знают, почему, а потом понимают, что это всё роботы-пришельцы». Ну вроде того (смеётся). Я помню, как объяснял [Дэймону] Линделофу, и он выслушал меня, а когда я дошёл до второй части, то он сазал «О, да это фильм Кена Лоуча».

Wright:Я бы сказал, что не согласен, когда люди говорят, будто первая треть фильма не об этом – он весь об этом.

Pegg: Он развивается медленнее, чем «Шон живых мертвецов».

Wright: Да, мы не хотели делать о то же, что мы сделали с «Шоном», добавив много деталей на задний план. Всё нужное в фильме на поверхности, хотя, быть может, эти вещи тоньше, чем их диалоги. Вот в чём суть…

Frost: Большинство людей хочет, чтобы фильм был похож на гонку, и не понимают, что нам нужно время на развитие персонажа. В «Поле» народ хотел Пола уже на второй странице сценария.

Pegg: Момент трансформации, когда фильм обретает своё качество…он будет преуменьшен, если не пройти эту стадию предусловия, выстраивая реальность. Это всё не просто вступление. Пришествие пустышек в фильме для Гэри – это возможность продолжать. По-моему современная научная фантастика начинает утрачивать эту идею о метафоричности.

Wright: Во благо людей, не смотревших фильм, я не стану вдаваться в подробности, но прямо перед началом всех странностей Гэри говорит… вообще в фильме присутствует элемент истории о человеке, который бежит от помощи и создаёт проблемы социального и межгалактического, космического уровня, так вот перед началом всех странностей Гэри, осуждая остальных персонажей, говорит «Вы завидуете, потому что я свободен, а вы – рабы». Раб значит робот, и тут же мы встречаем одного из них. Я бы хотел чаще говорить с людьми, которые видели фильм…Нам нравится добавлять в фильм много предзнаменований – это как посадить семечко в разум, и когда оно прорастёт, сюжетный поворот оказывается не таким рандомным, как на первый взгляд.

оригинал
переводчик: the impossible planet aka madness f.k.

@темы: Blood and Ice Cream Trilogy, перевод